ИМЕНА ЖИТЕЛЕЙ СЕЛА КАРА-ЕЛГА
И СОСЕДНИХ ПОСЕЛЕНИЙ
(фрагмент материала "Антропонимический аспект исследования метрических книг")

Достаточно большой временной промежуток, охваченный исследованием, а именно – с 1863 по 1915 год, позволяет с весьма большой долей уверенности предположить, что  в результате исследования выявлены практически все имена имевшие хождение в крестьянской среде в селениях Зай-Шешминского междуречья на протяжении XIX века. Сплошной характер исследования информации, извлечённой из метрических книг по приходу Вознесенкой церкви села позволил составить словарь мужских и женских крестьянских имен, включающий в себя 287 мужских и 112 женских имен. Несмотря на то, что объектом изучения явились записи, касающиеся рождения, бракосочетания и смерти жителей села Кара-Елги, сопутствующая им информация позволяла выявить крестьянские имена, не практиковавшиеся в этом селении, но имевшие хождение в соседних населенных пунктах так же относящихся к региону нашего повествования.
Во-первых, такая информация содержалась в отчествах крестьянских жен караелгинцев. Исследование позволило установить, что жены в подавляющем большинстве случаев брались не из числа местных девушек, а из соседних селений. В качестве причины подобной традиции я рискнул быпредположить, что таковой могла явиться столетием-полуторами ранее - особенность наследования земельных наделов, которая касалась отставных солдат и членов их семей мужского пола. В ряде случаев, когда запись о бракосочетании относилась к периоду, охваченному исследованием, нам известно из какого именно селения происходила та или иная носительница отчества, брачующаяся с жителем Кара-Елги. Когда же брак состоялся до 1863 года, это выяснить не удавалось.
Во-вторых, жители соседних селений, будучи близкими родственниками крестьянских жен и невест, часто выступали в качестве восприемников при крещении младенцев и поручителями на бракосочетаниях. Огромное количество таких записей, состоявшихся более чем за 50 лет позволило практически со 100%-й уверенностью предположить, что составленный словарь, помещенный ниже, весьма полон и вряд остались имена, имевшие хождение в селениях региона нашего повествования в него не вошедшие.
С другой стороны хотел бы подчеркнуть, что речь идет именно о Кара-Елге и соседних селениях, с жителями которых караелгинцы пересекались по линии родственных отношений, а именно – Утяшкино, Шумыш, Онбия, Русский Акташ, Старое и Новое Маврино, Светлое Озеро, Старая Елань, Бута, Александровская Слобода, Камышинка и некоторые другие.

В контексте рассказа о практике наречения именамижителей селений интересующего нас региона, нелишним будет упомянуть о некоторых общих моментах, касающихся наречения именем младенцев в XIX веке. 
Особенности наречения имени при рождении и крещении позволяют лучше понять - какое место занимала духовная составляющая в жизни крестьянского общества или являются свидетельством возникновении моды на имена, которая наблюдается с XIX века.
Общеизвестно, что имена, нарекаемые при крещении православным младенцам в XIX веке могли быть взяты только из списка имен православных святых. Такой список (см. например «Календарь на 1860 високосный год. М., 1859») в середине XIX века содержал в себе 203 женских и 818 (!) мужских имен.
Наречение имени младенцу было одной из составляющих обряда крещения младенца. По канонам православной церкви, собственно обряду крещения младенцев, то есть погружению их в купель священником в присутствии крестных родителей-восприемников, предшествуют еще две обязательные процедуры: 1) молитва жене-родильнице и 2) наречение имени новорожденному. Молитва читалась приходским священником в доме, где живет родильница, по приглашению хозяина этого дома. Что касается наречения имени, то новорожденного младенца, по правилам, необходимо было принести к церкви (чаще всего это делала повивальная бабка, принимавшая роды), где вышедший из церкви священник давал ребенку имя с соответствующей молитвой.
В церковном уставе были записаны и рекомендуемые сроки проведения этих обрядов: молитва «болящей» родильнице совершалась сразу же после родов, наречение имени полагалось на восьмой день после рождения, «сообразно с тем, что Господь наш наречен святейшим именем Иисуса в 8-й день»[i]; собственно обряд крещения предписывалось совершать на 40-й день после рождения. Исключение, безусловно, составляли случаи рождения слабых, нежизнеспособных детей, которых имел право крестить любой православный (чаще всего повивальные бабки) тотчас же после рождения, с исполнением необходимых правил[ii].
В быту эти правила выдерживались крайне редко даже Церковью: младенца стремились окрестить не позже девятого дня[iii]. Такая же практика существовала и в приходе церкви Вознесения Господня села Кара-Елги. Исключительно редко младенцы крестились позднее 3-х дней после дня рождения.
Главной причиной проведения обряда крещения вскоре после рождения, по всей видимости, была боязнь, что новорожденный может умереть некрещеным. Такие опасения были небезосновательны, если принять во внимание исключительно высокий уровень младенческой смертности в России в целом, и в исследуемом регионе в частности в XIX веке. Кара-Елга в этом отношении, к сожалению, не являлась исключением, что подтверждает изучение 3-го раздела Метрических книг «Об умерших» за 50-ти летний период. Священникам предписывалось всеми мерами искоренять «зловредный и даже опасный» обычай откладывать крещение новорожденных до неопределенного времени. По 68 правилу Номоканона, лица, по вине которых крещение не было совершено вовремя, и ребенок умер некрещеным, наказывались трехлетним отлучением от причастия «с поклонами на всякий день по двести»[iv].
В связи с тем, что крещение новорожденных не откладывалось на долгое время, нарушалась и внешняя сторона обряда наречения имени: ребенка не приносили к церкви за именем и молитвой, как это предписывалось, но приходила одна повивальная бабка, которая и получала от приходского священника имя новорожденному. Сельские священники, сталкиваясь с такой практикой, не видели в ней особого нарушения церковного устава. Поскольку между заочным наречением имени и приносом ребенка для крещения проходит несколько часов и редко - больше 2-3 дней, в течение этого времени «родители могут звать его нареченным именем и без молитвы, с тем, чтобы имя это было вскоре освящено молитвою в присутствии самого младенца»[v]. Довольно частым было соединение обрядов наречения имени и крещения вскоре после родов.

По православным законам, выбор имени младенца предоставлялся родителям, с возможным участием восприемников, родственников и приходского священника. Главным условием было присутствие выбранного имени в православных святцах: считалось недопустимым давать детям имена языческих угодников или иноверных святых. При этом святые, «не чтимые всей Церковью, но почитающиеся местно, также удовлетворяют условиям наречения имен»[vi]. Кроме того, в православии существовал древний обычай, согласно которому не следовало давать при крещении новорожденным младенцам имен Иисус и Мария. Как показал анализ, в приходе Вознесенкой церкви Кара-Елги, как и во всей России, этот обычай не соблюдался, и имя Мария было одним из самых популярных в исследованный период. А вот имя Иисус действительно не было встречено ни разу.
Но кто бы ни выбирал имя для новорожденного, первым источником всегда были святцы. Из всего многообразия имен, представленных в православном календаре, предпочтение отдавалось «имени того святого, который прилучится или в день чтения молитвы по новорожденному, или в восьмой день по рождении, или же в дни рождения или крещения»[vii]. Чтобы избежать ошибок, священнику предлагалось сверяться не только со святцами, но и с алфавитным списком всех святых, празднуемых православной церковью, который обычно публиковался в календарях и был гораздо шире святцев. Хотя можно с большой долей уверенности предположить, что народ и сам имел довольно точное представление о том, какой святой (или святая) «прилучились» в тот или иной день. Вспомним хотя бы народные приметы, предсказывающие погоду и смену времен года или определяющие важные этапы крестьянской жизни, прежде всего календарь сельскохозяйственных работ: практически все они связаны с именами святых, память которых празднуется в этот день[viii].
Считалось недостойным священнослужителя, из мести родителям, восприемникам или родственникам новорожденного, давать младенцу неудобопроизносимое, неблагозвучное или не принятое в обществе имя, а также клеймить таким способом незаконнорожденных детей[ix]. Если такие случаи упоминались в сборниках духовных законов, значит, они были возможны; значит, священник действительно играл немаловажную роль в выборе имени для новорожденного и мог иногда единолично принимать решения, касающиеся этого выбора.
Кроме того, священнику не рекомендовалось давать одно и то же имя нескольким детям одних и тех же родителей, чтобы избежать недоразумений в общественном отношении (например, в призыве к отбыванию воинской повинности, в определении прав наследства и т.п.) вследствие принятия одного лица за другое. Анализ метрических книг Вознесенской церкви показал, что эта рекомендация не всегда соблюдалась. Так запись в метрической книге за 7 апреля 1877 года[x] свидетельствовала, что оба младенца-близнеца родившихся у государственных крестьян села Кара-Елги Иллариона Евлампиева и Елены Игнатьевны, были наречены одним и тем же именем – «Мария». Годом ранее, - 20 апреля 1876 года у крестьянина села Кара-Елги Аввакума Яковлева и его жены Августы Ионовой родилась единственная за изученный период тройня, - девочка была наречена Александрой, а два младенца мужского пола были наречены одинаковым именем «Геогрий»[xi]. Были факты наречения одинаковыми именами детей одних родителей, родившихся и в разное время. Как правило, в этом случае в быту родители, да и все остальные, именовали ребенка не именем, данным при крещении, а другим именем отличным от имени, уже имевшимся в семье. Можно предположить, что в подобных случаях инициатива наречения именами родившихся младенцев, принадлежала исключительно священнику.
В связи со сказанным стоит также упомянуть следующую особенность: Важным оказался один установленный момент, который может существенно повлиять на поиски пересечений и сопоставлений по линиям родов при генеалогических исследованиях. Со стопроцентной достоверностью было установлено, что имена, данные при крещении и записанные в метрическую книгу далеко не всегда соответствовали именам, нарекаемым «в миру». Так матушкамоего деда Ивана Григорьевича Белова – Татьяна Архиповна (так она записана и в свидетельстве о рождении, выданном в 1936 году), в метрической книге за 1875 год (год ее рождения, обозначенный в документах «советского» периода) не была обнаружена. (Поиск велся по пересечению, - имя дочери «Татьяна» - отец «Архип») и лишь в последующих годах (в записях о рождении ее детей) выяснилось, что она везде записана как «Ксения Архипова», то есть в крещении получила именно это имя. Факт весьма значимый, поскольку позволяет с достаточной долей уверенности предположить, что подобные случаи могли быть и с другими именами, и несоответствия, например, имени или отчества человека, известные по устным рассказам и воспоминаниям или по документам послереволюционного периода, с дореволюционными записями в метрических книгах, - вполне объяснимы именно с этой точки зрения.

 Ограничения по наречению имени младенцам существовали и в отношении труднопроизносимых имен: священники, особенно сельские, не должны давать их, поскольку «народ часто коверкает их, что не узнать имена угодников Божиих». Даже самые распространенные имена имели свои народные, бытовые варианты, отличные от записанных в святцах: Евдокия - Авдотья, Гулиания - Ульяна, Ксения - Аксинья, Параскева – Прасковья, Стефан - Степан и пр.
 Подобные рекомендации, ограничения, а так же местные обычаи и «популярность» на конкретные имена не только в пределах одного региона, но и в конкретных селениях, как показывает ниже приведенная таблица, приводили к тому. Что из двухсот с лишним женских имен и более восьмисот мужских, записанных с списке православных святых, в селениях Зай-Шешминского междуречья использовалось лишь, как мы уже говорили, 112 женских и 287 мужских имен. Не могу не отметить, тем не менее, любопытный факт. Перечень, использовавшихся за исследованный период в изучаемом нами регионе, мужских и женских имен хотя и намного меньше, чем перечень имен святых, но более обширен по сравнению с перечнем имен, использовавшихся в то же время, т.е. в XIX веке, в других регионах России. Так, несколько лет назад аналогичное исследование было проведено А.Авдеевым, А.Блюм и И.Тройницкой. Объектом исследования стали данные записей метрических книг по трем деревням Московского уезда – Выхино, Жулебина и Вязовок, составлявших до отмены крепостного права, Выхинскую вотчину графов Шереметьевых. Причем там исследовался период в два раза превышающий период, исследованный мной – с 1815 по 1918 год. В результате их исследования было установлено, что в книгах встречается лишь 68 мужских и 63 женских имени. Что, меньше, чем в нашем исследовании в четыре и почти в два раза, соответственно[xii].

В нижеследующей таблице приведены имена, практика наречения которыми в Кара-Елге не нашла своего подтверждения материалами исследования в доступных временных рамках, но которые встречаются исключительно в поименованых селениях:



Как видно большинство индивидуальных имен встречается у ближайших соседей Кара-Елги – жителей деревни Утяшкиной, расположенной в 1,5 верстах от Кара-Елги. Достаточно их было и в Шумыше, так же расположенном неподалеку. 
Наряду с приведенными, были выявлены имена, встречающиеся среди жителей не одного, а нескольких селений, но не среди уроженцев Кара-Елги. К таким можно отнести имена:
- Кирьян – встречалось два раза в отчествах крестьянских жен села Кара-Елги, но к сожалению, установить происхождение селения не представилось возможным;
- Самсон – практиковалось наречение в селе Бута и Шумыше;
- Фотий – встречалось среди уроженцев села Онбии и деревни Сараполы;
- Варлаам – среди Утяшкинцев и жителей Александровской Слободы;
- Полиевкт – встречалось у жителей Шумыша и деревни Комаровки;
- Дорофей – в Русском Акташе и Светлом Озере и, наконец именем
- Христофор – крестили младенцев Утяшкино и Светлого Озера.

В Словарь мужских имен, приведенных ниже включены все имена, встречающиеся в метрических книгах в той транскрипции, в которой они там написаны. Хотя известно, что, скорее всего некоторые одинаковые имена просто писались различными священно-церковно-служителями по разному (например, - «Федор-Феодор», «Дмитрий-Димитрий», «Иван-Иоанн» и некоторые другие) они включены в словарь в обоих видах транскрипции написания. Словарь я решил привести в полном виде, т.к. полагаю, что он интересен не только специалистам и исследователям в области Антропонимики и Ономастики, но и всем читателям, интересующимся историей своих родов.
-------------------------------------------------------------------------------------------------
[i] О совершении таинства Крещения // Руководство для сельских пастырей, № 21, 1860, с.73.
[ii] Правила заключались в троекратном погружении в воду и произнесении слов: «Крещается раб Божий или раба Божия (имя) во имя Отца, и Сына, и Святого Духа». Если младенец не выживал, считалось, что он умер окрещенным; если же новорожденный оставался жив, «домашний» обряд крещения дополнялся впоследствии церковным обрядом, совершаемым священником. См.: Алфавитный указатель действующих и руководственных канонических постановлений, указов и распоряжений Святейшего Правительствующего Синода, СПб, 1902, с. 197, № 879.
[iii] Авдеев А., Блюм А., Троицкая И. Наречение имени в России. Историческая демография - сборник статей под ред. Денисенко М.Б., Троицкой И.А. М., МАКС Пресс, 2008 стр.210-238
[iv] Полный круг духовных законов. Действия, обязанности и права лиц православного белого и монашествующего духовенства. М, 1881, с.401
[v] Полный круг духовных законов. с.410
[vi] Там же, с.415
[vii] П.И.Нечаев. Практическое руководство для священнослужителей. СПб, 1897, с. 198
[viii] Например, Полный месяцеслов всех празднуемых святых, издаваемый Академией наук и Киевской лаврой; или Сословие имен по алфавиту, прилагаемое к большим синодальным Требникам.
[ix] Полный круг духовных законов, с.415.
[x] НА РТ Ф.4, Оп.166, д.25
[xi] НА РТ Ф.4, Оп.166, д.19
[xii] Авдеев А., Блюм А., Троицкая И. Наречение имени в России. Историческая демография - сборник статей под ред. Денисенко М.Б., Троицкой И.А. М., МАКС Пресс, 2008 стр.210-238
--------------------------------------------------------------------------------------------------

Как было сказано выше, словарь женских крестьянских имен менее обширен, и включает в себя 112 имен.

Словарь женских крестьянских имен и их форм, имевших хождение в сельских поселениях Зай-Шешминского междуречья в XIX веке

 

 

Разумеется, популярность и распространенность как мужских, так и женских имен была не одинаковой. Популярность имени, в-первую очередь может быть оценена частотой его использования. И действительно, - относительно применения некоторых имен были обнаружены лишь единичные сведения, другие имена встречались у десятков нареченных младенцев.
Тщательный анализ данных о крестьянских именах, извлечённых из метрических книг, позволил бы сделать множество дополнительных выводов – о частоте использования и популярности тех или иных имен, о соблюдении церковных правил и о соответствии имен, даваемых младенцам православному календарю, о популярности тех или иных святых в изучаемом регионе и т.д..